|
Саша, конечно, не рассчитывал на то, что найти Талисман окажется просто. Но он все же надеялся на какую-то подсказку. А тут…. «Исчез». Волчонок не любил это слово. «По крайней мере, старая детдомовская сплетня оказалась правдой». Легче от этого, впрочем, не было.
– Расскажите, как это произошло.
«Может, я узнаю что-нибудь».
***
Этот день стоял у нее перед глазами так же ясно, как тогда. Старый парк, заросший, почти уже превратившийся в лес. Ранняя осень, раскрасившая Москву в яркие, золотисто-рыжие и красные цвета, не добралась в это царство сосен и угрюмых елей. Но в тот день в парке не было ни тихо, ни темно. Взволнованные голоса людей повсюду, топот взрослых и обиженный, недоумевающий детский плач. В чаще леса нашли ребенка….
Она держала его, крепко прижимая к себе. Он был таким маленьким, беззащитным. А на шее, на серебряной цепочке, висел сияющий, как второе солнце, кусочек горного хрусталя. «Он ведь не нужен ему? А мне пригодится. Он, скорее всего, дорогой». Она сняла Талисман. И гром грянул над миром. Люди не слышали его, этот гром. А волчонок слышал. И он заплакал, тихо, жалобно, подвывая, как волк. Хотя почему «как»?
А она не понимала, почему так плачет малыш. Она лишь заметила, как оборванный клочок бумаги выпал из кармана курточки…. «Прошу Вас, берегите моего Сашу. Пожалуйста…».
«Что же случилось с ним?»
Ребенка отвезли в детдом. А камень…. Камень остался у нее. Но вечером того же дня он вдруг исчез, оставив после себя лишь легкое облачко светлого дыма, вскоре рассеявшегося в воздухе. Она помнила только, как в дыму мелькнуло укоризненное лицо молодой женщины. Мелькнуло и пропало….
***
«Слушай». Это слово будто разорвало тьму камеры, на миг озарив ее солнечным светом. Тысячи ярких, разноцветных бабочек взлетели к потолку, даря надежду. «Слушай».
Коснар достал откуда-то бумагу и карандаш. В неровном свете фонаря его лицо казалось необыкновенно усталым и грустным.
–Зачем вы помогаете мне?
Он помолчал немного, словно прислушиваясь. «Действительно, зачем?»
– Потому что я не хотел быть темным. Я всю жизнь мечтал стать врачом. Но моя мать умирала. А Мрак пришел первым….
Он молчал, глубоко задумавшись, печально обводя глазами серые стены с белесой плесенью, узкое окошко у самого потолка, железную койку, привинченную к полу. Эта девочка-светлая будила в нем старую, но не забытую мечту, которой никогда не суждено было исполниться.
– Моя мать умерла, Мрак не помог ей, чего, впрочем, и следовало ожидать. А моя жизнь проходит теперь среди каменных стен, с вечной болью в душе, среди тех, кого заставляю страдать, бессильно мечтая помочь….
Во Мраке….
Глава 15. Свет во Тьме.
– Почти ничего, Мерлин.
– Отрицательный результат – тоже результат. К тому же ты говоришь почти…. Вспомни, завтра ты идешь к Тане.
Мудрое лицо Мерлина улыбалось своей насмешливой, чуть печальной улыбкой. Старый маг уже давно понял то, что пока еще не понял молодой. А за окном была весна. Апрель уже начал раскрашивать мир в дымчато-зеленый нежный, пастельный цвет, ясное небо сияло голубизной, и легкие, воздушные перистые облака, изредка проплывающие в вышине, тепло посмеивались над глупыми людьми, не замечающими красоты этого чудного мира.
***
Утренняя заря не отцвела еще, и даже сквозь узкое зарешеченное окошко пробивались ее алые отблески. Девочка спала тихо, спокойно, а тонкий лучик света золотил ее распущенные темные волосы. И, несмотря на тюрьму, на тесную камеру, на темный подвал, она улыбалась. Улыбалась во сне, в мире мечты, в мире, где она свободна, и ее друзья рядом. Улыбалась, зная, что скоро чудная мечта станет реальностью, она вновь сможет смотреть, не щурясь, как могут только создания Света, на солнце, и ангелы с их пушистыми белыми крыльями будут приветливо улыбаться ей. А потом и у нее самой появятся прекрасные широкие крылья, и она станет настоящим ангелом. Как Эларин, как Сольвейг. Она улыбалась, потому что ей снилась густая белоснежная шерсть волка-хранителя и его теплый, совсем не звериный взгляд. Она улыбалась, потому что чувствовала, что он придет сегодня, придет, чтобы поддержать и ободрить. Она улыбалась во сне, а золотой лучик солнца играл с ее длинными волосами, то освещая их, то пропадая.
***
– Таня! Я пришел.
Рыжий пес просунул морду между прутьями.
– Сашка! – она хотела броситься к нему на шею от радости, но не могла допрыгнуть. – Возьми, вот план.
Бумажка, подхваченная внезапным порывом ветра, легко взлетела к потолку, и Саша спрятал ее в густой волчьей шерсти.
– Осталось две недели. Тринадцатого апреля мы вытащим тебя отсюда.
– В пятницу, тринадцатое?
– Да. В пятницу, тринадцатое, полнолуние.
Тихо. Они неподвижно смотрят друг на друга. Им не нужны слова. Взглядов достаточно.
Рыжий пес, на миг отвернувшись, осмотрелся вокруг. Никого. И он превратился в того самого вечно растрепанного парня, который всегда, с самого первого дня их знакомства, защищал Таню, не давая ее в обиду никому. А девочка по-настоящему поняла, как скучала по нему, как ей не хватало этого странного мальчишки, называвшего себя волчонком.
Саша протянул ей руку, и Таня, подпрыгнув, повисла на ней. «Я и не знала, что он такой сильный. Или это магия?» Волчонок и сам не знал этого. А Таня уже сидела рядом на узком подоконнике. По другую сторону решетки, но все же рядом….
Солнце садилось, разливая вокруг себя оранжевые отблески заката, раскрашивая проплывающие облака яркой позолотой и превращая двух юных светлых, сидящих рядом у решетки, в волшебные изваяния. Скоро взберется на небо старый друг луна, превращающая все вокруг в серебро, и рыжий пес убежит, зная, что девочка еще долго будет смотреть ему вслед. А чуть позже по улицам Москвы пронесется громкий волчий вой-песня. Песня волка-одиночки, дикого зверя…. Воина Света….
***
Он ушел. Он – дикий зверь, он свободен. Но вскоре и она будет свободна, и ненавистная решетка не сможет остановить ее. Луна висела в небе, светлая, яркая, весенняя луна. Друг. Теперь она поняла, почему так часто волчонок называл луну другом.
Тихий вой вдали, вне жутких стен, на свободе. «На свободе, но ему сейчас не легче…». Таня, хоть и не знала о письме Карма, помнила легенду. «Пора делать выбор, волчонок!» «Пора. Наверно, именно сейчас пора. Но какой выбор? Если бы ты только сказал мне, Сашка…». Тихая песня волка звенела в воздухе. Он для нее поет, Таня знала это. С того самого дня, когда Саша побывал здесь впервые, вот уже неделю, каждый вечер он пел для нее. А Таня смотрела на бледную, висевшую прямо над головой луну, превращавшую здание тюрьмы в жуткий, пугающий замок, и ей хотелось обернуться волчицей, поднять к небу голову и запеть вместе со своим любимым волком ту самую волчью песню, грустную и протяжную, понятную только им. «Со своим любимым волком? Тань, ты чего? Или … правда?» Луна, волшебница-луна, друг волков, подскажи. Ведь белый волк, смыв с себя, наконец, рыжую краску, задает сейчас себе тот же вопрос. Но луна молчит. Она всегда молчит, хитрюга, но всегда готова выслушать и поддержать. Не словами, нет, от слов здесь мало толку, а своим ярким, серебристым, добрым светом, единственным Светом в непроглядной ночной Тьме.
_________________ it is me. Stihia.
|